July 5th, 2010

Из дневника с-р максималиста. Григорий Нестроев



Zipin.jpg picture by magidd


С сайта СРС

http://revsoc.org/archives/4087#more-4087

Григорий Нестроев, мемуары которого мы выкладываем, неоднократно возвращался к одному отчётливому чувству, которое выражалось словами: «Я ненавидел насилие, деспотизм не только правительственный, но вообще, где бы он ни проявлялся. <…> Ненавидя насилие, я ненавидел и неравенство…» . Пережитое и продуманное этим человеком образуют органическое единство: тут теории плавно врастают в решительную кровь сердца, а оно, согревшись гневом и состраданием, вновь наполняет ум чёткими формулировками, убийственными для буржуазного господства. Впечатления, описываемые Нестроевым свежи и не замутнены псевдо-историческими толкованиями. Он практик, жадно вглядывающийся и вслушивающийся в живую страдающую жизнь народа, санитар, спешащий на помощь, а не бесстрастный искусник-анатом в покойницкой. Его наблюдения – сырой, но горячий материал революции.
В Нестроеве, а точнее, во всём типаже революционера-максималиста, представляется равновесие (нет, взаимное усиление, возгонка) цепкой аналитической мысли и жертвенного повстанческого этоса. Автор мемуаров простым осторожным (чтобы поняли, чтобы самому быть уверенным, что всё понял!) языком разъясняет максималистскую социально-экономическую программу, принципы антипарламентского прямого действия во всём его многообразии, разбирает вопрос о перспективах легальной и нелегальной политической работы. По всему выходит, что легализмом и парламентаризмом ничего не добьёшься толком – Нестроеву и его товарищам-максималистам это было ясно уже сто лет назад! Одновременно он пытается донести и сложное нравственное напряжение бойца, ведущего нешуточную войну с многократно сильнейшим противником: он нелицемерно сострадает погибающим, но уверен в неизбежности этих гибелей. Такой «сложности» (на самом деле вполне естественной для нравственно здорового человека) очень не достаёт современному революционному человеку, который слишком легкомысленно относится к своей и чужой жизни. Либо же трепещет в изнеженном пацифизме.
Как учебник по подпольной борьбе книга Нестроева уже мало годна: изменились и технические средства, и психологии нынешних работников государственного «сыска». А вот на своего рода «йогу» тогдашних революционеров мы можем смотреть с бодрой завистью, но не без надежды выработать в самих себе такие качества: чтоб и самим на душе было светло, осмысленно, покойно, и революции – страшная подмога.

Аушвитц или большое алиби



См. http://anarcho-lenin.livejournal.com/2276.html
Текст статьи написан левым коммунистом, одним из соратников А. Бордиги, по некоторым сведеньям, венгерским евреем. Впрочем, последнее не вполне ясно и малозначимо, во-первых потому, что левые коммунисты отдают абсолютное предпочтение классовому подходу, и этничность вряд ли что-то для их самоидентификации значит, а во-вторых потому, что левые коммунисты часто публиковали свои тексты анонимно (вроде бы они за анонимное и бесплатное искусство и считают даже индивидуальные работы в конечном счете результатом коллективного творчества, а кроме того, не хотят светить свои имена). Так что, понять, кто из них что написал, достаточно сложно. 
Ультралевая традиция коммунистической революционной мысли не имеет ничего общего с троцкизмом. Она стоит на небольшевистских позициях,  критикуя большевиков за реформизм и\или авторитаризм. Часть левых коммунистов выступает с лозунгом, близким к Кронштадскому Восстанию 1921 г - Власть Советам, а не Партиям. Вообще, ультралевые не имеют единого взгляда на идею политической партии: одни считают, что она не нужна, другие наоборот, третьи придерживаются мнения, что партия должна играть роль идеолога и организатора забастовок и восстаний, но власть все-таки должна принадлежать не партии, а пролетарскому самоуправлению, что сближает их с анархо-коммунистами.
Многие ультралевые критикуют профсоюзы, считая их  реформистскими коррумпированными придатками капиталистической системы. Они противопоставляют профсоюзам либо спонтанные стачки, организованные независимыми собраниями рабочих, либо борьбу небольших идейных групп, либо сочетание первого и второго.
Важной особенностью ультралевых является отношение ко второй мировой войне как к империалистической и поддержка ими классовой борьбы, направленной как против нацистской Германии, так и против демократических Англии и США,  и против большевистского СССР. Эта же позиция, стоящая за пределами фашизма и антифашизма, переносится на любые войны между буржуазными государствами (к последним ультралевые относят и сталинский СССР).