April 16th, 2013

Островский А. В. «Зерновое производство Европейской Росcии в конце XIX – начале XX в.».СПб., 2013

Уважаемые читатели, вышла новая книга профессора кафедры истории и регионоведения, доктора исторических наук Александра Владимировича Островского http://gf-sut.ru/o-fakultete/prepodavateli/ostrovskii-aleksandr-vladimirovich

А. В. Островский

Островский А. В. «Зерновое производство Европейской Росcии в конце XIX – начале XX в.».СПб., 2013, 416 с.

Collapse )
процесс мЫшления

Начинается архаизация человечества, его дегуманизация, скатывание в новое Средневековье.



Современные экономические проблемы – лишь частное выражение системного кризиса человечества, которое меняет весь свой облик.

Главное, как обычно, происходит вне экономики. Это коренное изменение отношений человека как биологического вида и как части ноосферы с остальной природой - как неживой, так и, возможно, включающей в себя не ощущаемое нами коллективное сознание.

С одной стороны, мы подпадаем под закон сохранения рисков: в замкнутой системе минимизация индивидуальных рисков повышает общесистемные риски – вплоть до слома системы.

Мы видели это на американском фондовом рынке, где система деривативов сделала риски инвесторов в первоклассные корпоративные облигации на порядок более низкими, чем риски эмитентов. Индивидуальные риски были минимизированы, общий потенциал рисков был загнан на системный уровень, и система разрушилась.

То же мы наблюдаем в самых разных сферах: от педагогики (где стремление обезопасить мальчиков порождает пассивность целых поколений) до медицины (где спасение больных детей разрушает генофонд развитых стран). Поскольку мы люди, мы не можем остановить нарастание этих рисков – и обречены на их стихийную, то есть разрушительную, реализацию.

С другой стороны, с началом глобализации развитие технологий сделало наиболее прибыльным из общедоступных видов бизнеса формирование сознания. «Наиболее прибыльный из общедоступных» - значит наиболее массовый: главным делом человека становится уже не изменение окружающего мира, а формирование собственного сознания.

Меняется сам образ действия человечества. За всю его историю подобного перехода еще не было.

Сознание человека превращается в объект наиболее интенсивного и хаотичного воздействия. Возникает огромное число обратных связей, из-за которых мир становится менее познаваемым. Снижение познаваемости мира повышает спрос на мистику, снижает потребность в науке, - а значит, и в образовании, которое вырождается в инструмент социального контроля. Начинается архаизация человечества, его дегуманизация, скатывание в новое Средневековье.

Читать далее:

My_winter

Чего хочет человек с ружьем в Америке?

Oружие является смертельно опасной вещью. Американский человек с ружьем прекрасно знает это. И он гордится именно тем, что живет среди этих смертельно опасных вещей, пользуется ими; учит детей, как с ними обращаться. Учит хорошо. Жизнь рядом с опасностью – тоже источник гордости. Оружие в США никуда не денется. Проблема, как нам жить среди 300 миллионов стволов у населения и быть в безопасности. Без человека с ружьем никаких конструктивных дебатов не получится. Обществу необходимо понять, кто он такой, что думает и чего хочет.





Михаэль Дорфман "Чего хочет человек с ружьем в Америке"



<br><input type=&quot;&quot;hidden&quot;&quot; id=&quot;&quot;__focus&quot;&quot;><br>

А. В. Островский "О степени социального расслоения в дореволюционной России"

Уважаемые читатели,впервые в интернете размещаю статью, лично предоставленную автором - А. В. Островский "О степени социального расслоения в дореволюционной России" // Межвузовская научная конференция "Русская революция 1917 г.: проблемы истории и историографии". Сборник докладов. Спб. 2013. стр. 136-144

А. В. ОСТРОВСКИЙ

О СТЕПЕНИ СОЦИАЛЬНОГО РАССЛОЕНИЯ В ДОРЕВОЛЮЦИОННОЙ РОССИИ

То, что в дореволюционной России существовало социальное неравенство, – это аксиома. Однако вопрос о степени социального расслоения до сих пор остается открытым.
Одна из немногих попыток ответить на него была сделана в книге Б. Н. Миронова «Благосостояние население и революции в имперской России», изданной в 2010 г. и поставившей под сомнение широко распространенные представления об обнищании основной массы населения дореволюционной России(1).
Обвинив кадета А. И. Шингарева, автора когда-то широко известной книги «Вымирающая деревня», в том, что он «сильно сгустил краски», Б. Н. Миронов пишет: «Разговоры о страданиях народа как факте повседневной жизни носили спекулятивный характер»(2).
Установив расчетным путем, что «доходы 10% наиболее обеспеченного и 10% наименее обеспеченного населения в 1901–1904 гг. различались примерно в 5,8 раза»(3), Б.Н. Миронов сделал два важных вывода: а) «дециальный коэффициент» в России был «невысоким и социально безопасным»(4) и б) «материальное неравенство» «не могло быть главным фактором» революционных событий в стране(5).
Между тем положенные в основу этого утверждения расчеты вызывают возражения.
«Беднейших людей, – пишет Миронов, — следует искать среди рабочих, прислуги и люмпенизированных слоев населения, потому что у крестьян доходы…в среднем равнялись 432 руб. на дворохозяина», в то время как «годовые заработки рабочих и прислуги находились в интервале 123–214 рублей». «Доходы меньше, чем 123–214 руб., могли быть у нищих, бродяг, странников, богомолок, у лиц, призреваемых в богадельнях и приютах и находившихся в заключении»(6). Для последних им взят в расчет расход на содержание арестантов в размере 70 руб. в год.(7)
Трудно поверить, что историк, «имеющий специальную подготовку в области математической статистики»(8), способный отличить коэффициент корреляции от коэффициента регрессии, не понимает, что даже с позиции «метода правдоподобия» так сравнивать нельзя: для крестьян брать доход на двор, а для рабочих и прислуги – на душу самостоятельного населения, «к которому в соответствии с принятыми в то время критериями» им «отнесены лица обоего пола в возрасте 15 лет и старше»(9).
Чтобы понять, к чему ведет подобный «научный подход», следует учесть, что согласно используемым Мироновым данным, самостоятельное население России составляло около 60% населения страны, на среднюю семью приходилось примерно 6 человек(10), на один двор – 3,6 человек самостоятельного населения. Разделим 432 на 3,6, и получим 120 руб. на душу самостоятельного населения. Это означает, что десятки миллионов крестьян, находившиеся за установленной Мироновым чертой бедности, были переведены им в разряд лиц со средним достатком.
Но это не все.
Collapse )