Давид (bolivar_s) wrote in history_ru,
Давид
bolivar_s
history_ru

Categories:

Отношение к войне в средние века.


Отношение к войне в средние века.



До промышленной  революции 18 в. все человеческие общества были бедными, т.е. производимого ими продукта было недостаточно для обеспечения своих членов. Потому война - насильственное изъятие части или всего прибавочного продукта одним сообществом у другого путём прямого ограбления либо установления господства с целью получения дани - являлась неотьемлемым элементом социальной, экономической и духовной жизни.

ПОЗДНЕАНТИЧНАЯ И ВАРВАРСКАЯ ЭПОХИ

Военное дело Античности повлияло на Средневековье в минимальной степени. В средние века отсутствует понятие “гражданин”, поэтому главный  пафос отношения к войне в Античности  -“сладость пасть за Отечество - как говорилось в школьных прописах в Риме - там невозможен.Знания об античном военном деле находились в области почитаемого но не применяемого.Знаменитейший трактат о военном деле Вегеция(4-5 вв.) анахроничный уже во время написания(там описывались боевая подготовка,тактика,организация,вооружение,боевые порядки римских легионов, тогда как  в реальности в то время основная часть римской армии состояла из варваров-наёмников),был чрезвычайно популярен в средние века, но никакого влияния на военное дело Средневековья не оказал.Христианское отношение к войне сложилось ещё до начала Средневековья. Для христианина безусловным императивом являлось ветхозаветное "не убий" и евангельское "не противьтесь злому". Св. Георгий и Себастьян,римские воины,прославляются за то,что, обратившись в христианство, предпочли мученическую смерть,дабы не брать в руки оружие. Христианство при этом никак нельзя счесть пацифистской  религией. Оставляя армию, св.Мартин Туровский заявил:“Я – воин Христов, и мне непозволено воевать”.Истинный христианин не должен быть солдатом потому, что он уже воин, воин духовный, воин, борющийся против зла.


Проповедь мира не исключает борьбы:"Мир наш есть война с дьяволом",- говорит Тертуллиан. Люди, посвятившие себя борьбе со злом, - особенно духовенство и монашество, - образуют воинство Христово (mi1itia Christi) и  поэтому не должны входить в мирское воинство (mi1itia saecu1aris).Однако уже Августин Блаженный, резко отрицательно относившийся к войнам, которые вело государство, как «неправедным», признаёт, что может быть и"справедливая"война (Ьеllum justшn), каковая ведется от имени Церкви, во имя её единства, против еретиков и за распространение истинной веры.

Отношение к войне варваров также повлияло на сложение феномена средневековых войн.Германцы-варвары «считают леностью и вялостью добывать потом то, что может быть добыто кровью» (Тацит). Учёные XIX в. предположили,что общество варваров-германцев ориентировано в первую очередь на войну,которую ведут все взрослые мужчины племени. Последующие исследования показали, что,хотя каждый свободный германец есть человек с оружием,описание германцев как воинов по преимуществу полностью истинно только по отношению к дружине, группе воинов, как правило молодых, формирующейся вокруг военного вождя. Их основным и даже единственным занятием действительно является война, но они как бы выделены из рода и связаны узами побратимства с сочленами дружины и клятвой верности с вождем; живут они практически исключительно за счёт грабежа и подарков от вождя. «Возвратиться из боя живым, когда пал вождь, - значит обесчестить себя на всю жизнь...От щедрости своего вождя спутники его требуют в награду боевого коня, кровавой и победноц фрамеи(здесь: копья - Д. Х). Пиршества,хотя и грубые, но обильные,идут вместо жалованья; средства же для подарков предоставляют грабежи и войны (Тацит). Подобный образ жизни распространялся далеко не на всё племя,но именно, он определял варварское отношение к войне.


Для древних германцев мир - состояние братства и ненасилия внутри рода и дружины - обязателен,но вполне сочетается с перманентной войной вне племени, более того, является условием успешной войны. Война - это освещённая традицией необходимая сфера деятельности, имеющая,в том числе, сакральный характер, некий отенок массового жертвоприношения богам врагов-чужаков.Для  архаичного сознания, однако, сакральность не есть качество, обладающее обязательно положительным нравственным содержанием. Воинская доблесть в раннесредневековых латинских текстах обозначается словом virtus (мужество, доблесть), так и furor (бешенсгво, неистовство»).Древнегерманское wut(доблесть, мужество) филологи связівают с готским woths("бешенство") и от этого же слова производят имя Вотана, верховного бога, бога-покровителя дружины; имя скандинавского аналога Вотана - Одина - те же филологи выводят из северорейнского диалектного odhr(неистовство, ярость).Члены дружины, военного братства,порвавшие либо существенно ослабившие родовые связи, осмысляются как вышедшие из разряда людей,ставшие чем-то вроде оборотней. Упоминаемые античными авторами бойцы-германцы, идущие на битву без доспехов, находят соответствие в скандинавских берсерках (berserkr - «медвежья шкура»),  воинах, впадавших в боевой экстаз во время сражения, а иногда и просто так, бившихся обнажёнными и считавшихся неуязвимыми. Эти люди оценивались как лучшие бойцы, но и как весьма нежелательные для общества члены; «берсерк» употреблялось в качестве синонимов слов «воин» и «разбойник» одновременно.

РАННЕЕ И ВЫСОКОЕ СРЕДНЕВЕКОВЬЕ


Великое переселение народов привело к увеличению роли ополчения, к тому,что в войне принимали участие все взрослые мужчины-варвары. Христианизация варваров  повлекла за собой не столько неприятие войны новообращенными,сколько определённую "милитаризацию" веры. Древнегерманский эпос «Хелианд» (около 830 г.), своеобразный пересказ Евангелий, описывает Христа и апостолов как боевую дружину:

«И сходились Двенадцать,
верные витязи,
в круг, крепкие,
где Властный воссел -
тот ратей сбиратель,
что людскому роду
в брани с адом
помощь подаёт»
                         (Пер. СС Аверинцева)

После расселения германцев на земле  Римской империи и создания варварских королевств разделение между дружиной, т.е.людьми,постоянно ведущими военный образ жизни,и ополчением,т.е.,кто должен брать в руки оружие от случая к случаю,ставшее менее значительным во время завоевания-переселения,снова усиливается.Практическая невозможность сбора всех способных носить оружие свободных людей,затруднительность для мелкого землевладельца надолго отрываться от своего надела привели к тому,что основу войска составили дружины королей и более или менее крупных магнатов. Процесс отделения сражающихся от основного населения ускорился в УIII в. с проведением Карлом Мартеллом бенефициальной реформы и возникновением особого слоя людей,обязанностью которых было нести конную военную службу в тяжеловооружённой кавалерии.


Союз Церкви с  властью, обозначившийся с 8 в. при Каролингской династии, усилил, с одной стороны, «милитаризацию» христианства, с другой - привёл к освящению «справедливых» войн. Главным воителем в глазах эпохи выступает король. Отрицательное отношение Церкви к военной символике сменяется наположительное. Перед коронацией Карла Великого императором в 800 г. папа Лев III послал ему стяг св. Петра - алое знамя Римской империи, - дав этим начало орифламме (лат. aurea f1аmma - «золотое пламя»), будущему королевскому знамени Франции. Войны Карла Великого, в большинстве направленные против неверных и язычников - саксов, аваров, арабов, рассматривались не как набеги с целью получения добычи и проявления доблести, но как битвы за распространение христианства. К Х в. В ритуал коронации включается вручение монарху епископом меча - освященного Церковью военного символа.

Переход от решительного отвержения к  одобрению войн происходил постепенно. В Х в. папа Николай 1 Великий признавал оправданность войны,когда речь идёт о защите жизни или отечества, но всё же считал её дьявольским изобретением, а его недавний предшественник Лев IV и близкий преемник Иоанн VIII сулили вечное блаженство тем,кто пал с оружием в руках в борьбе против норманнов и мусульман. На изменение отношения к войне значительно повлияли «новые» варварские нашествия VIII-X вв. - набеги арабов, норманнов, венгров - и вызванное этим, совокупно с общим процессом феодализации, рассеяние власти,ослабление монархов, укрепление местных феодальных государей и владельцев замков - шателенов. В условиях отмеченного рассеяния власти, отсутствия руководящего центра шла война всех против всех, то есть не только христиан против неверных, «своих» против «чужих», но и «своих» - князей, шателенов, простых воинов ~ между собой. В Х - начале XI в., в эпоху Клюнийской реформы, знаменовавшей притязания Церкви на руководство светским обществом,предпринимаются попытки как-то упорядочить эту войну всех против всех. Выдвигаются идеи Божьего перемирия(Treuga Dei) - запрета на ведение военных действий в сакрально отмеченные отрезки времени (в воскресенье, на Великий Пост и т. п.) И Божьего мира (Рах Dei)  запрещения применять силу против «слабых» (huшiliоrеs, pauperes), т.е.тех, кто не в силах или не вправе защищаться с оружием в руках (женщин, детей, стариков, клириков, крестьян и Т.П.) на протяжении всего времени.

Таким образом, мир оказывается не перерывом в военных действия,но особым состоянием внутри войны, которая становится допустимым, более того, как бы естественным и постоянным занятием  «сильных» (potentes), то есть имеющих право носить оружие, причём в обязанности «сильных» входит и охрана «слабых». Ввиду слабости центральной власти Церковь с ХI в. стремится возложить осуществление Божьего мира не на монархов (которые, впрочем, настаивают на том, что только им принадлежит право и обязанность поддержания мира и порядка), но на складывающееся к тому времени рыцарство - не просто тяжеловооружённую кавалерию, но особое, со своими этикой и системой ценностей сообщество «воюющих» (bellatores).


Неистовый борец за верховенство папства Григорий Седьмой применяет термин militia Christi не к монахам, а к рыцарям, служащим папскому престолу.Мощный импульс отмеченной "милитаризацию" христианства дали Крестовые походы,участие в которых было не просто благим делом,но прямо-таки внутренней обязанностью христианина. Именно во время этих походов в Палестине происходит полное соединение обоих представлений о воинстве Христовом, соединение рыцарского и аскетического идеалов: возникают духовно-рыцарские ордена, члены которых, являясь монахами и принося положенные обеты,прибавляют к ним ещё одину обязанность вооружённой борьбы с неверными.В 12 в.происходят перемены вобрядах посвящения в рыцари. Воинский ритуал вручения оружия наполняется христианским содержанием, будущий рыцарь, среди прочего, даёт обет защищать вдов и сирот, охранять Церковь и биться с её врагами. Таким образом, определённые виды войн становятся достойным и освященным занятием.

Рыцарское отношение к войне не исчерпывается  христианским содержанием. Цель войны для рыцаря -  свершение подвига, стяжание славы. Ричард Львиное Сердце, участвуя в Третьем крестовом походе, более озабочен демонстрацией военной доблести, нежели отвоеванием Святой Земли, точнее, освобождение Иерусалима (так и не состоявшееся) для него не столько религиозная цель,сколько беспримерный рыцарский подвиг.Варварские представления о воинском братстве с новой силой возрождаются в рыцарской среде, хотя и с существенными отличиями. Граница между «своими» и «чужими» разделяет не враждующие воинства, а рыцарей и не-рыцарей. Все христианские рыцари - братья,хотя бы и сражающиеся друг против друга.Братоубийственность межхристианских войн постоянно подчёркивалась Церковью, но это слабо влияло на рыцарское отношение к войне.Цель войны для рыцаря - проявление личного мужества,свершение доблестных деяний, а не уничтожение противника, ибо последний являлся сотоварищем и к нему следовало проявлять великодушие, нельзя было стремиться убить его, но только пленить (этому имелось и экономическое обоснование - за пленного можно было получить немалый выкуп). Всё сказанное, впрочем, относится лишь к благородным и не распространяется на вооружённых (то есть не относящихся к «слабым») простолюдинов - жестокости при подавлении крестьянских и городских восстаний тому пример.

Монархи,особенно императоры Св. Римской империи,всегда стремились рассматривать поддержание Божьего мира как собственную функцию.Активно взгляд на государя как хранителя мира внутри страны и воителя с нарушителями мира распространяется с 13 в., времени начала сложения национальных государств. При этом сакральность войны воплощается не в Церкви, а в монархе. Вступив в конфликт с королем Англии Иоанном Безземельным и императором Оттоном IV,король Франции Филипп Второй Август рассматривал своё вооружённое выступление не как выполнение папского повеления о  наказании еретиков (враги Филиппа были отлучены от Церкви),но как действия сеньора, карающего  недостойных вассалов (английские короли и императоры были вассалами французской короны за некоторые земли, находившиеся под французским сюзеренитетом),нарушивших священную присягу и ставших клятвопреступниками.

ПОЗДНЕЕ СРЕДНЕВЕКОВЬЕ

Сложение национальных монархий меняет отношение к войне. Наряду с рыцарскими, в конечном счете, личными целями  встают цели общегосударственные: не подвиг, но победа над враждебным государством. Задачей воина является не демонстрация доблести, а уничтожение противника, и в бой он идёт не столько побуждаемый верностью по отношению к сюзерену,сколько выполняя приказ военачальника, в пределе - государя.Уже во французских источниках 13 в.среди целей «справедливых» войн упоминается «защита королевства» (defensio regni). Около 1300 г. в текстах наряду с выражением «справедливая война» (Ьеllum justum) появляется выражение «законная война» (Ьеllum  legale), означающее,что война ведется в защиту не столько религиозных и/или нравственных ценностей, сколько законности и права. Рыцарское чувство братства исключало ненависть к иноплеменнику-христианину, поэтому в битве при Бувине в 1214 г., являвшейся пиком упомянутого выше конфликта Франции с Англией и Империей, французские рыцари с возмущением встретили призыв одного из фламандских рыцарей (граф Фландрии был союзником Иоанна и Оттона): «Смерть французам!» Но во время Столетней войны, начавшейся как династический конфликт, проявляется национальное чувство, меняющее прежнее отношение к войне. Уже в первый её период, вскоре после 1346 г.,анонимный автор «Инвективы против французов», появившейся в Англии, обличает всех французов как исконных врагов Англии и призывает своих соотечественников отдать королю на войну «товары,деньги, сердца и любовь», то есть явно обращается не к рыцарству,а к обществу в целом.Характерен ответ Жанны д'Арк на процесс е (1431 г.): «Спрошенная,ненавидит ли Бог англичан, отвечала: "Я ничего не знаю о любви и ненависти  Бога к  англичанам, как и о  том, что он сделает с их душами. Но я твёрдо знаю, что они будут изгнаны из Франции, кроме тех, Кто здесь погибнет».


В глазах «простеца»,т.е. в массовых представлениях, война теряет сакрально-церковный характер -враги не воспринимаются как отвергнугые Богом - и приобретает общенациональный: не английские рыцари являются благородными противниками французских, а англичане вообще врагами Франции в целом. Всё это не исключало священного характера войны,но знаменовало перемены в системе ценностей: религиозным долгом является защита отечества. Включение в армии неблагородных комбатантов, усиление их роли в военных действиях, расширение числа сознательно вовлечённых в войну людей( участие партизанских отрядов из крестьян во втором периоде Столетней войны в 1-й половине ХУ в.), являющихся действующей, а не страдающей стороной,превращение войны из занятия благородных в общенациональное действие меняет характер войны, правила её ведения. Рыцарское отношение к ней не исчезает, но возникает и иное.Перед битвой при Куртре между французскими рыцарями и ополчением фландрских городов фламандцы приняли решение, что каждый, пощадивший врага, даже сдавшегося в плен, должен быть убит ближайшим бойцом.В позднее Средневековье, с появлением зародышей гражданского общества,появляются и гражданские войны, уже не являющиеся просто феодальными распрями.В этих войнах политический террор смыкался с военным, ненависть к партийному врагу брала верх над снисходительностью к благородному противнику. Во время войны Алой и Белой Розы в битве при Сент-Олбенсе в 1455 г. победители- йоркисты отпускали воинов-простолюдинов противной стороны, а лордов и рыцарей брали в плен в надежде на выкуп. Но уже в битве при Уэйкфилде в 1460 г. победившие приверженцы Алой Розы убивали без разбора всех сражавшихся врагов-йоркистов, даже сдавшихся в плен, а после сражения при Тьюксбери в 1471 г. сторонники Белой Розы не пощадили даже тех ланкастерцев, что укрылись в монастыре и просили убежища у алтаря.


Сетования на упадок благородного искусства войны, на жестокость и несправедливость войн, в сущности - ламентации по поводу того, что война из рыцарской игры, пусть тяжёлой, суровой и серьёзной, превратилась в
организованную бойню, в которой может принять участие любой, - особо усилились с появлением огнестрельного оружия.
В «Книге о войне»(1573) немца Леонарда Фронсбергера говорится:"Не понадобится более ни настоящего мужа, ни храбрости, раз всевозможные хитрости,обман, предательство вместе с этими омерзительными орудиями получили столь большое влияние,что ни умение фехтовать, бороться, драться,ни вооружение,ни сила, ни искусство и храбрость уже ничего не значат.Ибо случается часто,что храбрый герой бывает убит из пушки никуда не годным, отовсюду выгнанным малым, который не посмел бы в другое время с ним заговорить или даже взглянугь на него".Однако,не смотря на эти жалобы, даже на борьбу с новым видом оружия( рыцари безжалостно убивали пленных пушкарей, сажали их на жерло орудия и выстреливали),конец средних веков отмечен переходом от рыцарских войн к государственным,которые требовали армий нового типа, с иными, нежели прежние, организацией, вооружением, стратегией и тактикой.

Д.Э.Харитонович  "Война в средние века" //  ЧЕЛОВЕК И ВОЙНА: Война как явление культуры

http://my.mail.ru/community/w_history/B8E8301574E37D7.html#comment_68A806E7E1D1BBA8
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments