Давид (bolivar_s) wrote in history_ru,
Давид
bolivar_s
history_ru

Category:

Однажды в Америке....

Однажды в Америке...


Главы "Роль проституции в экономическом и социальном развитии Дикого Запада" в школьных учебниках по истории Америки вы не найдете. А зря: страницы эти важные, а иногда даже и славные. К тому же уникальные: пожалуй, нигде и никогда, по крайней мере в относительно недавнем прошлом, продажная любовь не существовала в таких золотых условиях, как на фронтире второй половины позапрошлого века.

В 1850 году население Калифорнии, не считая индейцев, на 93% состояло из мужчин. А перепись населения шахтерских городков в районе серебряного рудника Комстока (штат Невада) в 1860 году зарегистрировала 2306 мужчин и 30 женщин. Сами понимаете, с таким спросом, к тому же платежеспособным, любая девица легкого поведения была обречена на головокружительный успех, в том числе и коммерческий. И другой фактор — собственно фронтир. Полная свобода. Полиция, официальный закон, даже религия, не говоря уже о предрассудках и приличиях, где-то очень далеко, за скобками. В результате проститутки пользовались как чем-то само собой разумеющимся многими правами, за которые приличные дамы лишь начали бороться много, много позже.
Во-первых, проституция вплоть до начала ХХ века оставалась самой высокооплачиваемой из всех работ по найму, доступных для женщин. Например, в городке Хелена (штат Монтана) ночные бабочки зарабатывали в среднем $223 в месяц, в то время как самая дорогая продавщица — лишь $65. Кстати, для сравнения: мужчины-рабочие (плотники, каменщики и т. п.) получали $90–100, банковский клерк — $125.
Во-вторых, если замужние женщины не могли владеть собственностью, то у "падших" таких проблем не было. В той же Хелене за тот же период женщинам было выдано 20 банковских кредитов под залог недвижимости. Догадайтесь, кто получил все 20. Самые успешные проститутки со временем сами становились держательницами борделей и в этом качестве скупали землю и здания, а некоторые даже финансировали строительство ирригационных систем и железных дорог. Дорасти до статуса мадам удавалось, конечно, далеко не всем, но уж когда удавалось... Мэтти Силкс, начинавшая уличной проституткой, к 19-летнему возрасту уже владела собственным заведением в Денвере, это 1876 год. Для посетителей в гостиной борделя играл самый настоящий симфонический оркестр! Позднее Силкс открыла еще три публичных дома и держала конюшню скаковых лошадей.
В-третьих, статус публичной женщины гордо и даже нагло перечил патриархальному укладу, в котором место женщины — на кухне. Именно проститутки изобрели множество танцевальных движений, которые позже станут общепринятыми, пользовались декоративной косметикой, о чем ни одна девушка из хорошей семьи помыслить не могла, открыто и наравне с мужчинами играли в азартные игры (и выигрывали).

Но самое, на мой взгляд, невероятное, — вклад владелиц борделей в, как мы бы выразились сегодня, "социалку". Анна Уилсон, "королева полусвета Омахи", завещала городу особняк, ставший больницей скорой помощи. Лу Грэм финансировала первые общественные школы в Сиэтле. После землетрясения 1906 года в Сан-Франциско Бриллиантовая Джесси Хейман, скооперировавшись с другими мадам, оплачивала еду и одежду для оставшихся без крова. А уж сколько на доходы от продажной любви обихожено больных, накормлено голодных и построено церквей в маленьких городках — и вовсе не счесть. К движению за гражданские права бандерши тоже приложили руку. Мэри Эллен Плезант, квартеронка, беглая рабыня из Джорджии, в 1852 году обосновалась в Сан-Франциско и очень быстро стяжала не только богатство, но и влияние. Среди клиентов ее борделей были сильные мира сего, а цветных, обращавшихся к ней за помощью, Мама Плезант не только кормила, но и пристраивала на работу. Она регулярно жертвовала крупные суммы аболиционистам и даже сама боролась в суде против расовой сегрегации в городском общественном транспорте. Золотой век проституции на Западе был недолгим, как, впрочем, и золотой век Дикого Запада сам по себе. В начале ХХ века бум, связанный с освоением новых земель и сказочными обогащениями на серебряных шахтах, пошел на спад. Демографические диспропорции сгладились, воцарились закон и порядок. На публичные дома и "индивидуалок" стали давить, вытесняя на социальное дно, а потом и вовсе запретили. Проституция, конечно, никуда не делась (и никогда не денется), но ничего ни романтического, ни героического в ней не осталось.
Осталась лишь память, несколько имен женщин, вошедших в историю благодаря красоте, широкой душе, яркой судьбе или всему этому вместе взятому. Таких, как Молли Би-Дэм.

Ее настоящее имя — Мэгги Холл. Она родилась в Дублине в хорошей семье и получила отличное по тем временам образование. В 20-летнем возрасте в поисках приключений отправилась покорять Америку и поначалу устроилась в Нью-Йорке, но там таких, как она, был вагон и маленькая тележка. Мэгги, сменив имя на более звучное Молли, с трудом устроилась официанткой в бар, где и познакомилась с человеком по имени Бердан, отпрыском богатых родителей, его содержавших. Они поженились тайно, ибо Бердан боялся, как бы папаша, узнав о мезальянсе, не снял его с довольствия. Боялся не напрасно: папаша таки узнал и таки отказал в финансировании. Молли хотела было вернуться в бар, но у мужа были на нее другие виды. Несложно догадаться, какие: мерзавец принялся торговать собственной женой. Католический священник отказал бедняжке в отпущении грехов, и она сбежала на Запад, где продолжила грешить, правда, работая теперь уже на себя, а не на мужа-альфонса. В 1884 году — Молли был 31 год — она прочитала в газете о золотом месторождении, открытом в Мюррее (штат Айдахо), и направилась туда. В поезде Молли встретилась с другой знаменитой куртизанкой тех времен, Отчаянной Джейн. Дамы рассудили: вдвоем им в одном городке будет тесно. Они разделили сферы влияния, Молли поехала, как и собиралась, в Мюррей, а Джейн вернулась к себе в Дакоту.
Чтобы проделать последнюю часть пути там, где железной дороги уже не было, Молли купила лошадь и присоединилась к обозу. По пути начался сильный снегопад. Одна женщина, шедшая пешком с маленьким ребенком, начала замерзать, отставать и падать. Молли вытащила из сундуков свои меха и велела обозу ехать дальше, а сама осталась с этой женщиной и малышом в придорожной хижине, служившей приютом, где они переночевали, укрывшись шубами, а на следующий день добрались до Мюррея, где их уже не чаяли увидеть живыми.
Молодой ирландец с искрой в глазах спросил красавицу, как ее зовут. "Молли Бердан", — ответила та. "О, Молли Би-Дэм!" — воскликнул он, не расслышав (игра слов: получилось "Молли Будь-Ты-Проклята").
Молли открыла бордель. Заведение пользовалось огромным успехом — и не только из-за отсутствия конкуренции. Вот, например, как Молли принимала ванну, приурочивая представление (а это было именно представление) к дням больших выплат на рудниках и сопровождая большой рекламой. Она собирала гостей у себя во дворе, вытаскивала на улицу ванну и наполняла ее водой. "Мальчики" бросали в ванну монетки, и, когда дно оказывалось полностью ими покрыто, Молли раздевалась и залезала в ванну, где и сидела, болтая с восхищенной публикой обо всяких пустяках и обмениваясь непристойными шуточками. В качестве особой привилегии и за особую плату дозволяла какому-нибудь симпатичному старателю потереть себе спинку.
В свободное от работы время Молли помогала нуждающимся: кормила, лечила, утешала. И даже спасла город, когда в нем началась эпидемия оспы. Люди в испуге попрятались по домам, тогда Молли собрала городское собрание, где наорала на трусливых обывателей. Некоторым стало стыдно. По крайней мере, когда Молли и ее "девочки" оторвались от обычных занятий, переквалифицировавшись в медсестер, к ним присоединились и единственный в городе доктор, и О’Рурк, тот самый ирландец, с чьей легкой руки ее стали звать Молли Будь-Ты-Проклята, а позднее и другие. Они разбили полевой госпиталь, куда привозили больных и лечили их всем, что было под рукой. Моли работала с утра до ночи, забывая поесть и переодеться, падая с ног от усталости, не обращая внимания на холод.
И эпидемия отступила. Зато сама Молли заболела чахоткой и умерла в январе 1888 года в возрасте 35 лет. Даже после смерти католическая церковь, от которой ее отлучили еще в Нью-Йорке, не согласилась отпустить грехи, и поминальную службу провел методистский священник, навещавший Молли на смертном одре. В день похорон в городе были закрыты все увеселительные заведения. На похороны собралось несколько тысяч человек. Умирая, Молли попросила выбить на могильной плите ее настоящее имя — Мэгги Холл, что и было сделано. Но до сих пор в немногочисленных сохранившихся салунах Мюррея поют песни о Молли Би-Дэм — проститутке с золотым сердцем.
Чтобы никто не подумал, будто жизнь публичных женщин времен золотой лихорадки была сплошным праздником, а если и случались трагедии, то красивые и героические, как история Молли Би-Дэм, как-нибудь в другой раз я расскажу про китайских секс-рабынь.
Пост составлен по материалам книг Anne Seagraves — Soiled Doves. Prostitution In The Early West и Thaddeus Russell — A Renegade History of the United States.
Фото: inoldlasvegas.com, pettycoatsandpistols.com            http://f5.ru/nastajashaja/post/373533
Subscribe

Recent Posts from This Community

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment