blog_of_art (blog_of_art) wrote in history_ru,
blog_of_art
blog_of_art
history_ru

Земля за лесом

На фото: Клуж-Напока, столица Трансильвании в 1790-1848 и 1861-1867. Снимок 1859 года

Трансильвания часто рассматривается как регион, где люди живут в гармонии с природой, сохраняют народные верования и традиции. На самом деле, как метко заметил британский антрополог Эдвин Арденер, удаленные и недоступные регионы часто вызывают либо крайний пессимизм, либо утопический оптимизм, поэтому в воображении современных людей, приобщенных к массовой культуре, Трансильвания ассоциируется или с вымышленным вампиром Дракулой, или с идиллическими альпийскими лугами со стадами мирно пасущихся овец. На практике этот край давно ничем не отличается от других европейских регионов, заселенных человеком.

Однако Трансильвания в свое время сыграла роль «плавильного котла» сразу для двух народов – венгров и румын. Колыбель двух наций остается спорной территорией, и тот факт, что сейчас Трансильвания принадлежит Румынии, невероятно раздражает венгерских политиков, историков, публицистов. «Трианонская трагедия» 1920 года оставила неизгладимый след в умах венгерских интеллектуалов, и, по мнению патриотов Венгрии, эту ошибку нужно исправить.

Трансильвания в воображении венгерской интеллигенции

Сегодня подавляющее большинство населения в Трансильвании составляют румыны, если не считать венгров, компактно проживающих в так называемом Секейском крае и вдоль границы с Венгрией. Однако до конца 40-х годов прошлого века Трансильвания была населена многими народами, в том числе немцами, пришедшими сюда еще в эпоху Средних веков. Саксы назвали этот край Семиградье, или Siebenbürgen, и вскоре это название переняли соседние славянские народы. В свою очередь, венгры по сей день зовут Трансильванию Erdély, а румыны – Ardeal (Ардял). Впрочем, в Румынии больше распространено современное название края – Трансильвания, что с латыни буквально переводится как «земля за лесом».

Со времен Римской империи Паннония и Дакия были приграничными регионами, известными как «наименее цивилизованные провинции». Во времена владычества Рима и на протяжении нескольких столетий после падения Вечного города, через территорию современной Трансильвании с востока на запад и с севера на юг прошло множество народов, память о которых сохранилась только в древних фолиантах. Наконец, с востока пришли венгры – могучий и воинственный народ. В отличие от предшественников, венграм удалось защитить себя от своих не менее воинственных соседей.

В то время в регионе доминировали две силы – Византийская империя и молодая Киевская Русь. Венгры успешно выстояли в противостоянии с обеими странами, и заняли свое место под солнцем. Конечно, край, в который пришли кочевники, уже был заселен местными народами, в том числе предками влахов. Образование Венгерского королевства, принятие христианства и переход к оседлому образу жизни стали важным шагом к ассимиляции туземцев.

Спустя еще несколько столетий средний бассейн Дуная превратился в арену противостояния Османской империи и австрийского дома Габсбургов, и Трансильвания уподобилась «нецивилизованным» пограничным Паннонии и Дакии. В момент завоевания Трансильвании Турцией трансильванская знать состояла, в основном, из мадьяров, секеев и саксов, которые желали сохранить свои привилегии и имущество любой ценой. В результате интриг и распрей Трансильвания вступила в союз с враждебной Османской империей. Так дальний «кусочек Германии» оказался под властью магометан.

На фото: римско-католическая церковь святого Михаила в Клуж-Напоке. Ее строительство начато в 14 веке, завершено в 15 столетии, в 16 веке церковь была региональным центром Реформации, в 16-17 столетиях пережила турецкое правление, а также служила местом избрания правителей Трансильвании. Снимок сделан в 1898 году

В 1686 году Турция проиграла сражение при Буде, и утратила свое влияние в Трансильвании и в среднем течении Дуная. Край перешел под контроль Габсбургов, и его крайний юг стал частью Военной границы. В середине 19 века военные округа были упразднены, а после поражения Австро-Венгрии в Первой мировой войне и румынской интервенции в охваченную красным движением Венгрию Трансильвания стала частью молодого румынского государства. Тот факт, что регион был присоединен к Румынии, является результатом интриг Великих держав, желавших максимально ослабить Венгрию. Трианонский договор венгерские патриоты именуют не иначе, как «трагедия Трианона».

В 1940-1944 годах Трансильвания кратковременно находилась в составе Венгрии. В тот период имели место пограничные конфликты и перестрелки на венгерско-румынской границе. После 1944 года край снова стал частью Румынии.

Индустриализация и урбанизация Трансильвании 50-х – 60-х годов вызвала панику у интеллигенции как в Будапеште, так и в Бухаресте. Несмотря на засилье коммунистической пропаганды, в Венгрии и Румынии все еще живы были народники, которые видели в индустриализации региона наступление на народные обычаи, на подлинный образ жизни венгерского/румынского крестьянина. После низложения коммунизма в Восточной Европе и свержения Чаушеску румынские и венгерские националисты получили возможность открыто заявлять свои права на те или иные территории, и это вывело спор о Трансильвании на качественно новый уровень.

Политический конфликт между Румынией и Венгрией остается актуальным до сих пор и очень важен для обоих государств. Дело в том, что на территории этого края в 19 веке зародился венгерский и румынский национализм, и этот регион можно назвать колыбелью двух народов. Отказ от негласных претензий на Трансильванию со стороны Венгрии означал бы коренной пересмотр истории венгерского народа, причем не в пользу последнего. В современной Европе это недопустимо, и привело бы к краху национального государства венгров.

Венгерские националисты считают, что Трансильвания – это плавильный котел, из которого вышла венгерская нация, чтобы двинуться на запад к землям, заселенным немцами. Похожие представления имеют поляки, для которых разделенные между Украиной и Белоруссией Кресы – это родина, или словаки, которые полагают, что пришли из Высоких Татр, частично расположенных на территории Польши. Между тем, Трансильвания прошла свой исторический путь, который отличается от исторического пути Венгрии и Старого королевства в Румынии.

Националисты Венгрии убеждены, что восточные границы Трансильвании совпадают с восточными границами распространения венгерской культуры. Для «идейных» и особо отдаленных от реальной жизни патриотов настоящей границы между Венгрией и Румынией не существует (тем более Румыния намеревается присоединиться к Шенгенской зоне, и вскоре мечты венгерской интеллигенции сбудутся). Молдову и Олтению венгерские националисты рассматривают как регионы, через которые Венгрия издавна сообщалась с восточным русским миром, а также многонациональными и многоконфессиональными Балканами. Тот факт, что Трансильвания, Молдова и Олтения входят в состав Румынии и являются родиной молодой румынской нации, для венгерских националистов является второстепенным.

В воображении венгерской интеллигенции Трансильвания имеет большее значение, чем Бургерланд и Южная Словакия, где венгры контактировали с народами и странами Западной Европы. А несколько закарпатских сел и городов в составе Украины, с точки зрения венгерских националистов, вообще считаются разменной монетой. Потеря упомянутых территорий для венгерского самосознания не столь чувствительна, как потеря Трансильвании. Даже когда обсуждалась возможность вступления Венгрии в Европейский союз, венгерские политики и интеллектуалы подразумевали, что, кроме собственно граждан Венгрии, под юрисдикцией ЕС должны оказаться венгры, проживающие за пределами страны, в первую очередь в Румынии. Это очень напоминает стремление румынских националистов поскорее присоединить Молдову к Европейскому союзу, чтобы правый и левый берег Прута поскорее оказались в составе одного политического объединения, пускай даже не национального государства.

Кроме фантазий венгерских националистов, существуют вещи, сближающие Трансильванию и Венгрию на практике. Трансильвания географически отдалена от центральной Венгрии и отрезана от долины в среднем течении Дуная. Однако еще в Средние века связи периферии с центром были налажены через Парциум (в наши дни эта территория стала украино-румынским пограничьем в районе Марамуреша). Чуть позже был налажен альтернативный путь через перевал Краюлуй (сейчас по краюлским дорогам средневековых торговцев проходит европейский маршрут Е60).

Как утверждают венгерские националисты, каждая третья семья в Венгрии имеет родственников в Румынии. Неизвестно, так ли это, поскольку за последние 70 лет из Трансильвании в Венгрию и Германию по разным причинам переселилось несколько миллионов человек.

До «Трианонской трагедии»

Во второй половине 19 века в Трансильванию хлынул поток иностранного капитала. С одной стороны, это способствовало формированию аграрно-индустриальной экономики края. С другой стороны, из региона начался массовый вывоз товаров, из-за чего местные промышленники и предприниматели не имели возможности оперировать большими капиталами, да и вообще старались быть поближе к центру – к Вене или Будапешту. В 1880-1920 годах с ростом промышленного производства предприятиям потребовались новые рабочие руки, и трансильванские крестьяне начали переселяться в города. В результате промышленной экспансии в трансильванских городах сформировался многонациональный пролетариат. Однако в конце 19 века представители нового для Трансильвании класса пока слабо осознавали свою национальную принадлежность. Ведущую роль все еще играла социальная иерархия.

Все акции протеста, беспорядки, забастовки и другие народные выступления в Трансильвании на рубеже 19 и 20 веков были связаны с экономическими и социальными потрясениями, и не имеют отношения к национально-освободительной борьбе. Это крестьянское восстание 1904 года в городе Алешд, восстание 1907 года в Молдавии и на Буковине, локальные крестьянские восстания на юге Венгрии, забастовки и расстрелы шахтеров в долине Джиу в Румынии в 1916 году. Румынская и венгерская интеллигенция, между тем, узрела в индустриализации наступление на село, и боялась промышленной экспансии. Интеллектуалы считали, что крестьянин – это носитель румынской/венгерской культуры и культурных моделей прошлого, и переселение селян в город обернется катастрофой для народа. Таким образом, в конце 19 века противостояние между венграми и румынами велось исключительно на страницах книг и журналов, недоступных для малограмотных крестьян. А селянам некогда было размышлять. Они и не догадывались, что являются пупом нации, и продолжали искать, где лучше живется.

На фото: ярмарка на Малой площади в Сибиу. Снимок сделан во второй половине 19 века

На фото: Клуж-Напока, 1887 год

Рисунок дворца в Хунедоаре из предпоследнего тома энциклопедии об Австро-Венгрии, выпущенного в 1902 году. Издание энциклопедии начато в 1883 году по указанию кронпринца Рудольфа Габсбурга, и завершено после его смерти. В предпоследнем томе содержится информация об Трансильвании, в том числе о традициях, костюмах, фольклоре всех народов региона

В 1881 году румынские интеллигенты основали Румынскую Национальную Партию Трансильвании. Заявленной целью партии была борьба с мадьяризацией края и превращение Трансильвании в автономный регион. В 1882 году партия получила поддержку со стороны таких организаций, как «Карпаты» из Бухареста и «Астра» из Трансильвании. В 1891 году основана Культурная Лига, которая впервые открыто объявила о своем намерении создать «новую Румынию» от Черного моря до среднего течения Дуная. Такой дерзости в Будапеште не ожидали, да и про-германский Бухарест оказался шокирован.

Тем временем венгерская интеллигенция пыталась воспитать новое венгерское национальное самосознание. Венгры действовали под лозунгом «общее наследие – общая судьба». Это означало, что все народы Трансильвании имеют единое прошлое, и обречены иметь совместное будущее в составе обновленного государства – Дунайской Федерации или независимой Венгрии. Это молодое течение получило название «трансильванизм», однако вскоре продемонстрировало свою нежизнеспособность и исчезло с политической арены Австро-Венгрии.

Характерно, что когда трансильванский крестьянин-румын поднимался по социальной лестнице, переселялся в город, получал образование или хорошую работу, он высказывал свое «фи» по отношению к пропаганде румынских националистов. Такие «мадьяризированные» румыны сохраняли родной язык и культуру, но были удовлетворены своей жизнью, и не желали социальных или политических потрясений. Как заявил трансильванский этнограф Григориу Молдован, больше известный под венгерским именем Gergely Moldován, «я трансильванец и румын, гражданин Венгерского государства, и не отношу себя к так называемому молодому поколению Бухареста». Григориу разделил румын на несколько субэтнических групп, и провел между ними четкие границы. Любопытно, что исследователь отнес липован к одной из групп наравне с влахами, куцовлахами, цинцарами, арумынами, моцами и др. Молдавана помнят, любят и уважают в современной Венгрии. Очевидно, за что к нему сложилось такое отношение. У Григориу нашлись и последователи, тоже румыны по происхождению.

Что касается официальной позиции Будапешта, то венгерская администрация знала о росте румынского самосознания, и всячески пыталась этому воспрепятствовать. В 1869 году был принят новый закон об образовании, и венгерские школы в Трансильвании и на Буковине получили всестороннюю поддержку со стороны столицы Транслейтании. Это вызвало раздражение румын. Венгерские власти были очень обеспокоены румынским национальным движением, и считали, что румыны могут совершать нападения на венгров. К примеру, в 1883 году из Буковины в Карпаты в качестве превентивной меры было эвакуировано 4000 секеев. Это стало беспрецедентным актом мирного обмена населением внутри империи.

Будапешт позволял себе подобные вольности, так как видел центральную Венгрию, Трансильванию и Буковину единым неразрывным пространством, где безраздельно господствуют венгры. Но «Трианонская трагедия» разрушила идиллию, и, по мнению современных венгерских историков и политиков, стала поворотным моментом в истории страны.

По материалам:

László Kürti. The Remote Borderland: Transylvania in the Hungarian Imagination. SUNY Series in National Identities. Albany: State University of New York Press, 2001

Продолжение следует…

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments