ekishev_yuri (ekishev_yuri) wrote in history_ru,
ekishev_yuri
ekishev_yuri
history_ru

Ю.Екишев. Наступление русского порядка

штурмновости
Ю.Екишев
Наступление русского порядка
Абсолютные ценности. Единство и реализация.
Встать не можешь – лежа наступай!

Суть русского порядка. Простота и понятность русского государственного устройства. Организации по местам. Общины. Единство, как лекарство. Необходимая организация для достижения общей цели – победы.

Русский человек во все времена, во всем, нес обретенный русский порядок, в основе которого была самая сильная сила – любовь. За этот порядок постоянной взаимопомощи и любви он шел вперед, умирал, к нему вел остальных. Под сенью его выросли его дети. Там, где заканчивалась любовь, там заканчивалась  Русь. Она была под защитой строя тех, кто охранял ее границы, и готов был из любви к ней отдать свою жизнь. Кто стоял на страже – пропускал тех, кто пришел с миром и без яда лукавства, и уничтожал захватчиков.
В этом порядке важно все, все мотивационные побуждающие векторы, ведущие человека, от генетики и продолжения жизни, до норм этических, нравственных и высот самопожертвования, преодоления смертью смерти, любви, когда жизнь отдается «за други своя». Две заповеди любви – основа этого порядка. Две стороны симфонии служения, неслитной, нераздельной, охватывавшей всю полноту жизни.
Лишь обрезанные кусочки этой красоты, явленной русским миром, как ксероксы и слабые репринты – есть в неких внешних теориях общественного устройства. Непонятные другим цивилизациям, разобранные на части, но так и никогда никем не соединенные воедино, как это было в русском мире.
Нам у остальных учиться особо-то и нечему (интересоваться, чтоб сделать лучше – другое дело), а вот на своей истории – учиться придется постоянно. Познавать непрестанно бесконечную радостную и неповторимую для других красоту русского мира. Огненную, стоящую неизмеримо выше отдельной жизни.
Сегодня пришло время учиться сопротивлению, учиться наступлению, единственно возможной стратегии победы в насевшей цивилизационной войне. Учиться единству. И любви. Не той, о которой твердит весь мир. Не продажной.
Наш враг положился на силу денег. На силу технологий, подменяющих власть. На силу манипуляций и управления бессловесными массами. На силу худшего в человеке, его тягу к страстям, к возвышению над другими, тягу властвовать и контролировать, повелевать и насиловать. Соответствующие кадры и привлечены им для уничтожения русской цивилизации.
Захватив Кремль, ресурсы, предприятия, земли, привлекая все большее количество наемников этой войны – они думают, что уже повалили нас, уже прижали к земле, придушили, сковали цепями «права». Изгоняя с исконных русских земель, разделяя многодетные русские семьи, вытравляя русскую культуру и науку – им кажется, что победа близка. Обманули, сбили с ног, повалили, связали и растоптали…
Ошибаются.
Забыли они, русского думают уложить – что, наступай лежа – для русского это жизнь. Пока живем, пусть даже тело народа в коме – будем  готовиться к наступлению. У русского все должно быть наготове. К Пугачеву и Манежке, к Бирюлеву и Куликовской битве, к Молодям, Ледовому побоищу и любому другому ратному полю.
Забыли они, так мы напомним, как отдавая жизнь, русский завоевывает жизнь. Как идут в атаку мертвецы, как в крепости Осовец. Как Евпатий Коловрат ответом на вопрос (чего ты хочешь?) – «Умереть!» – отсек всех вместе взятых врагов от источника силы. Ведь никто из пришедших к нам, не пришел умирать.
Напомним всем, как сила любви, сила Божия – в немощи совершается.
Пусть сегодня человек слаб и дезориентирован в хаосе – но сложенные вместе, воедино русские вектора – даже лежачих, даже немощных – мобилизованные в один вектор наступления, в одну связку несокрушимой жизни – способны быть орудием чуда русского возрождения. Ведь наш враг не пришел умереть.
А многим придется. И они это знают.


Насколько ты жив?

Что есть порядок? Действие по ряду, последовательность совершаемых действий в согласии определенной логикой. Логикой любви. Логикой вечности. Логикой Царства небесного, устроенного таким образом, что найдя его – все остальное прикладывается к нему.
Новый мировой порядок – цепочка отработанных норм и схем поведения, которые приводят к ощутимому результату в виде выгоды или удовлетворения. Ее ощущает каждый, кто встроен в порядок успеха и возвышения. При этом отнюдь не подразумевается единство слова и дела, наоборот, логика вседозволенности в отношении незыблемости прибыли приводит к тому, что вообще дозволено все: врать и обманывать, наживаться и плевать на устои. Нет норм, кроме оценки конкурентов своего уровня. Нет друзей, нет ближних, нет любви. Каждому дозволено из источника лукавства брать сколько угодно яда разделения и манипуляций, наглости и хитрости.  И надо «жить» как можно дольше, нельзя умирать, иначе как воспользуешься нажитым… Собственная смерть за идеалы – абсурд в этой системе. Чужая смерть – норма.
Этой системе деструкции, этому течению к смерти, противостоял наш мир.
Плотная, сплоченная система – единства слова и дела, единства воли, стремления, ценностей, общего ума, общего делания. На одной шестой части света у нас все были – свои.
Если мы рассмотрим внимательно государственное устроение Руси, то обнаружится парадокс, что мы до сих пор живем-то по-настоящему только в той части, которая выстроена была гением Иоанна Грозного, которая еще не омертвела.  И лишь «существуем», присутствуем в той части, которая переродилась, превратилась в нечто косное, застыла.
То есть, по сути, мы живы настолько, как народ, насколько жива и жизнеспособна еще Святая Русь. И все. Вот наши границы. Вот перспектива взгляда на нынешнее существование. И вот что нам надо расширять.


Опухоль и гангрена

Когда человек смотрит на зараженную гангреной свою плоть, убивающую его, еще живого, то он понимает – что вот эта гангренозная рука – уже «не он», уже то, что подверглось смерти. И то, что подлежит усечению, скорейшему искоренению. И соглашается на операцию. И чем скорее это будет сделано, тем легче будет остальному организму бороться за жизнь.
Сегодняшняя Хазария представляет из себя именно такую картину – она уже не есть живая плоть Руси. Это омертвевший и окостеневший остаток некоей бывшей когда-то плоти, ставшей самостоятельным образованием, которое существует только ради себя, путем разрушения плоти.
Как бы ни протестовал остальной организм о миллионах жертв в год своих клеточек – этими протестами гниения и гангрены не остановить.
Тот, кто готов отделиться от «жизни» с опухолью и начать вновь жить на тех принципах, на которых жила Святая Русь – те, как раз и есть живые клеточки русского народного организма.
И дело здесь вовсе не в «понимании», а в ощущении смерти, которую каждый чувствует по-разному, но одновременно неприязненно и ненавистно. Смерть – чувствует только живой. Мертвый уже ничего не чувствует, он безразличен.
Итак, чему же благодаря, мы жили, и на каком островке Иоанновой Руси еще стоим?


Полное единство.

Политическая (общественная) активность, берущая начало в русском человеке от духовной жизни – была проста и понятна. Единство во всем. И нерушимая центральная власть (не путать с абсолютизмом или некоей иной системной иерархией, опирающейся на превалирование форм). Власть, как творческая реализация, искусство воплощения любви к ближнему, к русской семье. И народная поместная активность, активность тела народного, общинное самоуправление, из которого в центральную власть делегируются лучшие, в связи с потребностью в их способностях. Власть отеческая и держащая на своих плечах весь русский мир. Как душа, носящая тело, без которой весь человек – мертв.
Собственно, нас вновь только это и ждет – жесткая несменяемая власть (некоторым нравится слово диктатура, но оно не является характеристикой власти, а только желаемой окрашенной эмоцией), любящая и ответственная власть «друзей царевых» (именно так по пророчествам возрождения Руси). Больше категорически не допускающая никаких разделений. В таком мире почувствуют себя нормально нынешние непримиримые противники разных социальных схем. И обнаружат, что идеологии их были суть обрезанное и разделенное, разоренное, разодранное русское житие-бытие.
Разделение – это смерть.
Разделение классовое – смерть для нас русских, именно поэтому многие и окунулись в революционный пыл и риторику, но не борясь против разделения, а пытаясь гомогенизировать общество под свою гребенку, устранив в гражданской войне одну из сторон разделения.
Методологическая ошибка, внесенная путем извращенной сатанистской логики, привела к духовной и физической гибели миллионов. Вместо врачевания раны – насилие, ампутация, перерождение и ущербное существование обрубка.
Разделение сословное – тоже смерть. Иоанн Грозный все силы приложил к искоренению боярской заносчивости и вотчинного господского надменного высокомерия именно поэтому. Поскольку ослабление-разделение физически им воспринималось как государственный яд, дорога к погибели. Там, где как опухоль, росла «республика» с ее самомнением, там она и искоренялась. Народный царь, практически инок на престоле, собравший еще и опричнину, во многом жившую аскетическим уставом, ценил особую мотивационную группу – юродивых, отшельников – именно потому, что на их примере видно было наглядно, что человеку для счастья не надо практически НИЧЕГО. Что, раздав все – ты счастлив бытием более, нежели тот, кто что-то «имеет», и уж тем более «господствует».
Разделение территориальное – тоже смерть. Государству. Людям. Миру. Продолжение небесного царства на земле (а не его построение) – не могло делиться и обособляться в республиканских штатовских одежках самоуправства.  Русь, как единое целое – это аксиома нашего государственного бытия. Не гомогенизированное и не зашоренное в схематических поземельных построениях, не отрицающее генетические особенности, а включающее их в общее кровообращение. В большой круг общего дела. В единую семью.
Территориальное единство – наиболее простая из категорий,  понятная каждому русскому человеку. Русь Малая, Великая и Белая – как абсолютная ценность нашей народной жизни.
Единство наших территорий держалось не на окостенении и омертвении чиновничьего аппарата. Превалирование форм чиновничьих, изгоняющее содержание служения, как раз было ослаблением. Единство было в единодушии, проявлявшемся в мудром устроении общественного организма. И в персонификации в ответственной центральной власти – óтчего, своего, наиболее любящего, без вариантов.
В проявлениях общинного, коллективного, соборного ума. Каждый переставал жить своим умишком. Каждый душой и разумом, всею крепостью понимал действия Отца, поставленного не людьми, не их интригами и подковерным ядовитым манипулированием, но Божиим избранием. Каждый по-сыновнему просто воспринимал его логику, отеческую, как свою. Поскольку та тяжесть, которая легла на его плечи, непосильна для человека – тяжесть ответственности и служения, которую государь непрерывно раздавал, назначая лучших, наделяя их областями деятельности. Пользуясь удивительной логикой – небесной: «первые будьте последними. Кто хочет быть первым, да будет всем слугой».
И достоинство человек обретал в этом организме не путем «права» на насилие над остальными, а именно путем служения, путем правды, которое свидетельствовало о его достоинстве. Чин и есть свидетельство служения, а не наоборот.
Перевернутая модель – комиссарская, надменная – и есть омертвление этого органического свойства русского государства (кстати, Петр Первый применив эту систему, столкнулся с дичайшей возникающей коррупцией, поскольку безответственность сразу порождала безудержное беззаконие).
Сегодня чиновники «позабыли» об этом, кто кому служит. Им так удобно. Это антирусская система, и все это, как гангренозное разрастание, должно быть навсегда устранено.
Русская власть шла «сверху» к самому низу, проникала во все поры, как кровь в организме человека, в котором есть мышцы, сила, но они лежат мертвым грузом, когда нет в организме души, когда происходит разделение души с телом, когда нет связи, нет импульсов, протекающих по нервам. Народное встречалось с державным в общей поместной, поземельной связке. Тело – народ, имеет свои связи, свои нервы, сухожилия, которые проявляются в том, что Иоанн Грозный назвал – «по местам выбирайте лучших».
Эти лучшие – нагружались ответственностью. Быть представителями народа. В общине, в том кругу, который их знает досконально, а не по гладким стерильным биографиям, знает и слабости и сильные стороны. Где выборы идут не по схеме подтасовок, черного пиара или гламурных объявлений.
Где зона ответственности и служения выбранного – заботы именно той общины, которая его выбрала. Это как бы мини-подобие Руси в указанном уже увеличивающемся самоподобии – от личности и семьи, через общину и государство – к небу.
Параллельно в этой области есть назначенный, нагруженный служением государевым, воевода – его ответственность не перед народом, а перед царем (а далее по вневременной цепочке – перед небом и Страшным судом).
Соответственно, даже не один, а два мирских суда было в одной области – тех, кто нес ответ перед воеводой за нарушение государственных интересов, и тех, кто провинился перед общиной за нарушение народных норм. И две тюрьмы даже! И никто не мог посягнуть на другую сторону. Именно на этом уровне народность встречалась с самодержавием, именно здесь происходило направление народа не в сторону римского права, не в сторону обособления человека с его собственными интересами (ныне называемым общечеловеческими ценностями, ничего не изменилось), самозначимости каждого, имеющего «отдельные права», – а наоборот, в сторону правды, которую нес народ, народный мир, имеющей мало письменных канонов, но и так являющейся сутью жизни общины. В сторону общей обязанности быть человеком.
Выбранного общиной человека даже царь не мог снять. Он мог только рекомендовать общине задуматься – снять ли его, не вмешиваясь в общинные дела. Но и община не могла упразднить воеводу, а только просить царя отозвать его, имея на то свои аргументы.
Такое простое устроение было как сверхпроводимость в физике – энергия никуда не девалась, а только накапливалась. Именно потому на таком огромном пространстве, без телеграфов и телефонов могла быть распространена единая воля, единый порядок, без излишнего чиновничьего бюрократического аппарата и кодификации поведения огромным количеством законов и норм права.
Более того, человек той эпохи был гораздо более счастлив, поскольку именно в таком устроении, в таком порядке каждый получал возможность исполнить то, к чему был предназначен, какие таланты получил.
Вера, искренняя и простая – давала человеку внутреннюю силу правды. «Открыет им Евангелие правды» – звучало в отношении оглашенного, как пожелания обретения этого постоянного вектора избавления от лукавства во всем, направления действия человека, его логики бытия, его логики внутренних семейственных отношений и отношений с окружающими.
Сложившаяся русская практика государственного мышления и отождествления себя в малой мере с государем приводила к тому, что люди, мысля такими категориями, освобождались от погони конкурентной борьбы за личное стяжание. Наоборот – приобретения Сибири, Чукотки, Камчатки и прочих земель – не превращали нас в соединенные штаты, поскольку направление общинного мышления не давало никаких шансов республиканскому мышлению, мышлению самозванства мышлению манипуляторства, мышлению присвоения и обособления. Это было общее дело собирания.
Ведь шаги манипуляций, когда выборы власти возведены были Римом в  норму – человечество уже проверило на себе. Практика показала основные вехи: сначала вроде бы «широкая демократия», потом избавляются от неугодных, потом имущественный ценз, а потом узурпация власти и клановое право убивать всех несогласных или ослабевших. И в конце – кровавая тирания. Вот путь «права» и обособления.
Эти же ростки показали и Новгород, и Псков, как опухоли антирусского в государственном смысле устроения.
Именно потому Иоанн Грозный совершил туда походы – поскольку «поверившие в себя», пошли по пути разорения – как называл такое «само-княжеское» устроение Иоанн Грозный. Разорение в разделении, в обнищании одних и неконтролируемого никем возвышения и необузданного боярства и чванства других.
Разделение – это смерть. Лукавство – яд, противостоящий любви. Это не надо было объяснять русскому человеку.
Власть была не разделением пирамиды избранных от быдла, а лишь границей, очерченной для равных, между земным и небесным служением. Только служба. Только постоянное исполнение обязанностей.


Мобилизация верных

Будучи единой, Русь была территорией практической реализации правды. В состоянии истины, познания ее, человек становился свободным: «если пребудете в слове Моем, то вы истинно Мои ученики, и познаете истину, и истина сделает вас свободными».
Цивилизация любви не нуждалась во внешнем оправдании, а в действии, не в философии, а в постоянной практике деятельной и плодотворной любви. Божественная категория свободы ощущалась вовсе не в самоуправстве, а в непрерывной обязанности нести служение, достойное свободного человека. Настолько свободный русский человек жил – насколько мог любить. Именно эта сила поставлена им была во главу действий. Любовь преумножала семьи и давала в руки оружие на их защиту. И она же останавливала братоубийственные распри. Любовь карала отступников и  вытаскивала из беды обездоленных. Все, что несло любовь – было важно для русского человека. Он искал – кого любить, о ком позаботиться, кому порадеть. Это было радостью, смыслом его жизни, сохранением его достоинства как свободного русского человека.
Мы живы – насколько жива в нас любовь. Так воевали и на поле Куликовом и при Молодях. Так карали отступников. Так побеждалась смерть. И человек оставался человеком, имея меру бытия и меру пролития чужой крови.
Именно это отличительное свойство всего русского. Русский – значит любящий, живой, знающий, пытливый, соблюдающий честь. И это не регламентируется никакими нормами права. А только обязанностью соблюдать правду. В обществе, в семье, нести ее всему миру. Именно любовь к ближнему – смертельна, как яд, для наших врагов, именно она объект их ненависти и разделения.
И сегодня обязанность тех, кто верит в возрождение Руси – какими бы ни были сиюминутные убеждения – собираться в единую силу. Сообществами, общинами, дружинами, кругами единомышленников, поддерживающими своих группами.
Мобилизация, действие, взаимодействие при условиях поддерживаемой связи. Вот необходимые шаги сегодняшнего дня.
Это и есть народное дело. Сплочение. Насколько еще есть сил противостоять гангренозному разделению, готовому развалить страну на куски и доесть по отдельности.


Русь: порядок и образ мышления

В парадоксах и крови войны, кризиса, смерти будет рождаться новое, вернее, хорошо забытое старое – возрожденное устроение Руси, соответствующее однажды уже открытому гением Иоанна Грозного. Нельзя назвать диктатурой отцовскую власть. Она гораздо больше и природа ее другая. Сейчас, пока в парадоксальном состоянии – русский народ, как смертельно больной, еще уговаривает себя считать «живым-здоровым» на краю смерти. А завтра, в реальности крови и смерти – начнется настоящее здоровье. Когда уже незачем кивать на других, что они больные, и что это им нужен доктор, а я здесь случайно.
Придется наводить порядок. Конечно, применением силы. Но силой любящей, а не крушащей все подряд. Хирургической и лечащей. Отделяющей здоровое от омертвевшего. При этом, по словам Серафима Саровского, все произойдет малой кровью. То есть прольется ее ровно столько, чтоб отсечь опухоль химеры от народа.
И первые же шаги – это шаги русского порядка. Применяемые повсюду. Как лекарство. Как необходимое нам обретение абсолютных ценностей русского мира – конечно, духовных, а не материальных. Конечно, живых, а не ценностей мертвящего Золотого тельца.

Основа порядка – в вере. Она религиозна. Она недоступна многослойным и лукавым людям, только подыскивающим слова, чтоб реализовать свои тайные внутренние желания…
Русская политика – дело для чистых, к кому не липнет грязь, которой накопилось множество. И они будут видны, эти лучшие. Сначала в событиях очищения. Затем в периоде воссоздания державы. Счастье видеть страну чистой и свободной не обретается под знаменами «борьбы за демократию» или возврата к каким-то «…измам». И не в борьбе с Америкой, Израилем или насажденными ими клише нашего «варварства».

Мы Русь – территория благодарных людей. Мы стали такими, излечившись от гноя процентов и наживы. И сразу шагнули вверх. Мы излечились от яда разделения и сразу расцвели. Мы излечились от жизни по выгоде и сразу обрели неизмеримо большие богатства и полноту жизни и временной и вечной. Мы излечились от высокомерия – князья шли в монахи и одевали простые одежды и приобретали жизнь вечную. Мы излечились от пороков интриг и манипуляций, и получили в дар прекрасный общественный мир Руси, как семьи. Мы излечились от самодовольства и жили ладной семьей. И кто ходил в Сибирь, на Камчатку и положил ее к ногам царя – получал душе гораздо больше, чем скромное жалование.
Обретая единую мысль, логику русского тотального единства, действия и порядка – мы просто стояли в ней века, готовые умереть, в отличие от захватчиков.
Обычно такой набор называется идеологией. Но само слово идеология противоречиво, и в русском языке является скорее обрезанным орудием манипуляций массами, нежели насущной потребностью народа. Любая идеология опирается на логику. Чтоб быть примененной. Чтоб быть по крайней мере усваиваемой массами и быть непротиворечивой в действиях. Чтоб иметь возможность изживать клубки особенностей. Чтоб быть взглядом, а не только книжной наукой.

Пришло время русской логики. Пришло время собирать, раздавая. А не расточать, прибирая к рукам.  Как тотально согласились на кусочек приватизационного пирога, который в итоге не достался русскому народу – так антиномично теперь надо сформулировать один из основных принципов русской жизни:
Мы стремимся к единству. Тотальное единство – во всем, в труде, в бою, это форма совершенства русского человека. Мы стремимся к единству не для себя. А чтоб отдать свои дары. В этом единстве. Собираясь в одно целое, в одну семью – в ней мы расточаем все, что  у нас есть.
И учим этому своих детей.
В русском мире даже кружка земляники весит и стоит неодинаково. Нет в ней «добавочной стоимости». Зато в ней есть весомые мотивация и труд.
Малолетний малыш, все утро вовевавший с комарами, и принесший такую половинку кружечки с зелеными ягодками – получает полную порцию супа, все внимание, всю ласку, поощрения…
Здоровенный лоботряс, прогулявший, проваландавшийся с девчонками и «на отвяжитесь» надравший такую же половинку кружки – по объему, по материи – произвел ровно столько же.
Но в семье не заработал ни поощрения, ничего! Ни тарелки супа от отца. Напротив, его справедливая плата – только гнев и ремень.
У нас нет, и не может быть материальных ценностей, не связанных с историей и мотивацией.
Мы равны именно в Боге, в Его истине, только Он – мера справедливости. Отцовская любовь и забота – вот наш критерий измерения любого действия и события. Вот направление культуры, образования – формировавшее русскую личность.
И согласно этому критерию – оценивается все. Исходя из внутренних, абсолютных ценностей русского мира.


Абсолютные ценности

Закон сотворения мира и человека – это закон любви, которому подчиняется даже каждая пылинка Вселенной. Об этом говорят все настоящие «научные» открытия. Этот неписанный закон пытается изложить писатель, художник, философ в своих творениях. И государь в своем творении – государстве, руководствуется только этим. Любящий человек – в какой-то мере особен во всем. Как в поговорке, что гениальный человек – гениален во всем. Так и любящий (дар превышающий человеческие измерения гениальности) – в войне, в дружбе, в служении будет отличаться от того, кто делает все из иной мотивации.
В русском действии, та сила, которая мотивационно собрана для изменений в стране, которая приучена сбережению внутренней энергии и избежанию растраты времени – необходимо будет опираться на абсолютные, понятные всем ценности, как основные в мотивации действия возрождения Руси. И быстрейшего распространения этого в оживающем народном теле.
Мы должны как абсолютные ценности русского мира декларировать:
- безопасность и будущее наших детей.
- единство и связь поколения, нерушимость и неприкосновенность опыта связи времен, обретенных святынь и накопленных и сохраненных ценностей русской науки, культуры. Неприкосновенность связи  времен, идущего от наших предков Святой Руси к нашим потомкам. И каждый, кто рвет это единство – да будет проклят.
- уникальность важность и ценность каждой русской жизни, каждого русского человека. Как осознание русским миром, русской цивилизацией единства человека с вышней силой и принятия причастия Истине – подобия Божия и Бога.
- единство и неделимость территорий Руси, нашего дома – и каждый, кто посягает быть самозваным хозяином в нашем доме – да будет проклят и извергнут.
- единство цели – продолжения жизни Руси и русского народа. Как уникальной цивилизации, подвергнутой ныне цивилизационному нападению, нашествию. Цивилизации, служения спасения душ человеческих, ступеньки в Царство Небесное.
- единство нашей культуры внутренних отношений, семейственных, нашей уникальной экономики, экономики дара, экономики заповеди любви к ближнему. При которой парадоксально приумножается произведенный продукт и его избытки концентрируются во всеобщие блага – медицины, образования, укрепления защиты и безопасности. Единство культурное – это единство долга. Исполнение как должного того, что ты можешь – признак благородства, благого рода. Подтверждение предназначения человека. Что он родился для исполнения высшего, на что способен.
- социальное единство проявляется в равной доступности всех коллективных благ, необходимых нам для жизни – медицины, образования, науки.
- единство военное – в формировании новой русской армии на тех принципах, которые в военной составляющей нашего мира воспроизводят общее единство – как мобилизации и набора из одной местности, так и повременного – отбора людей такого склада, начиная с детского сада.

После разрыва новой Хазарией на части русского сознания придется вновь его восстанавливать. И идеей восстановления может быть только единство народа, как одной семьи. Во всех указанных аспектах. Единство живого организма, в котором важен каждый орган, каждая клеточка. Единство, в котором практически изживается трансцендентная незыблемая «важность» и «самоценность» денег. Это наше единство движения вперед и вверх, выбивающее почву из-под ног мирового порядка. Опять же по пророчествам Серафима Саровского – наступят времена, когда мы будем деньги перебрасывать через забор. И это как раз показатель нормальной экономики.
Деньги пахнут. Еще как. В будущей русской экономике, которую можно обозначить, как «экономика пустых карманов» – они, как навоз, будут удобрять нормальные русские дела, а не скапливаться в воняющие непригодные ни на что кучи «успеха» в пирамиде потребления.
Выделение стоимости в нечто отдельно-ценностное, имеющее собственную ценность – противоречит русской логике мотивационной тяжести имеемой материи.
Каждый момент жизни может быть оценен. Причем не отстраненно по-шредингеровски. И не материально, не денежно (кстати, единственное, что мы знаем достоверно – Шредингер уже мертв, а кот его – еще неизвестно…)
Мы можем оценить только из перспективы жизни вечной. Из единственного незыблемого в мире. Из источника святости, света, просвещающего всех и вся.
Для нас труд матери, стремящейся прокормить троих русских детей в глухой деревеньке, свят. И мы можем оценивать только одной мерой – у такой матери должно быть все. В нынешнем мире у нее нет ничего. Она за 250 рублей в день готова расколоть машину дров. Для нынешнего москвабадца это чашка кофе. Для мальчишки, не ведавшего тяжелого труда – это всего лишь стоимость одноразового пластмассового китайского пистолетика…
Это не русский порядок. В русском порядке труд имеет коллективную, общественную стоимость, основанную на мотивации, и неразрывно связан с тем, что, как и зачем человек русский производит, делает, неразрывно от общества и его потребностей.
Русский порядок – это и отцовская справедливость, и нагружение ответственностью, и умный труд, делание в осознании общерусского трудового единства. Сверху донизу и снизу доверху – все пронизано единством, общим делом. При изживании процента и взаимодавства, «лихвы и лести», мы избавимся не только от ростовщиков и ростовщичества. Но, повторюсь, наступят времена, когда и деньги будут нужны все меньше. Займут свое подобающее скромное место. Место навоза, который должен удобрять добрые дела. Не более того. Так же как доллар, являясь излишней бумагой в наших взаимозачетах, так же и будут изжиты излишние бумаги, являющиеся просто мертвечиной и тормозом, оправданием «нужности» чиновничьего аппарата.
Русский путь – ничего лишнего. Ни материального, ни духовного.
Пришло время собирать своих.
Расточали на чубайсо-путинском пиру? Получили похмелье? Теперь пришло время собирать. Расточали наследство детей с чужаками, вексельбергами-авенами и сговорившимися с ними спецслужбами? Теперь пришло время собирать только для своих. С опричниной и служением, трудом и радостью.

Конечно, все они, самозванцы, умрут и так. Нет бессмертных. Все педофилы канут в пропасть. Все грабители и обманщики. Всех их ожидает смерть. Но от тебя зависит, какая их ждет участь. И какова участь, какая жизнь ждет наших детей, и твою большую семью – Русь.

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments